Признание сделки недействительной банкротство

Наступила долгожданная правовая определенность в одном из существенных вопросов правоприменительной практики в сфере законодательства о банкротстве. В Определении по делу № А51-17166/2012 от 21 декабря 2015 года Верховный суд высказался по поводу применения в банкротных делах такого последствия недействительности сделки, как взыскание разницы между рыночной стоимостью отчужденного должником имущества и суммой/стоимостью встречного предоставления. Верховный суд посчитал взыскание разницы зачетом, сослался на недопустимость зачета в банкротстве и указал судам применять реституцию в размере рыночной стоимости имущества и восстанавливать добросовестных контрагентов в реестре, а недобросовестных – за реестром в размере фактически перечисленной должнику суммы.

В соответствии с ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)” сделки, заключенные должником, могут быть признаны недействительными по ряду оснований – статьи 61.1 – 61.9 закона.

Последствия признания сделки недействительной определены в ст. 61.6 закона о банкротстве: «Все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с настоящей главой, подлежит возврату в конкурсную массу. В случае невозможности возврата имущества в конкурсную массу в натуре приобретатель должен возместить действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, в соответствии с положениями ГК РФ об обязательствах, возникающих вследствие неосновательного обогащения».

То есть, если имущество можно вернуть, то его необходимо вернуть, если нельзя, то, по сути, требуется возместить большую из стоимостей на момент приобретения или на момент выплаты компенсации.

При признании сделки недействительной в рамках процедуры банкротства кредиторам в большинстве случаев бывает выгоднее получить денежную компенсацию в том или ином размере, чем имущество, которое еще надо будет оценить и продать. Суды учитывали данное обстоятельство и шли навстречу интересам обеих сторон, благодаря чему сформировалась соответствующая практика, при которой суды, признавая сделку недействительной, взыскивали с контрагента должника разницу между ценой сделки и рыночной стоимостью имущества.

Такая практика применялась не только в тех случаях, когда возврат имущества, переданного по недействительной сделке, был невозможен, но и во всех случаях, когда управляющий считал целесообразным требовать именно денежной компенсации, а не возврата самого имущества. Хотя сами суды не утруждали себя подробным правовым обоснованием, предположу, что такое требования могло быть, по своей правовой сути, требованием о взыскании убытков как последствия признания сделки недействительной.

С правовой точки зрения обоснование такого требования как требования о взыскании убытков выглядит, конечно, слабо. Для взыскания убытков по общему правилу необходимо доказать факт причинения убытков (с этим особых проблем не возникает), противоправность действий причинителя вреда (!) и причинно-следственную связь между действиями и последствиями. Поскольку сделки в банкротстве могут быть признаны недействительными не только в случае, когда контрагент в какой-либо форме проявил недобросовестность, заключая с должником сделку, нарушающую интересы кредиторов, но и в тех случаях, когда контрагент действовал абсолютно добросовестно, обосновать такой элемент как противоправность действий затруднительно, если не считать, конечно, что само по себе заключение сделки по цене ниже рыночной является противоправным.

Верховный суд, вообще, в самых разных делах, а не только в делах о банкротстве считает, что заключение сделки не по рыночной стоимости само по себе является признаком недобросовестности, в связи с чем священное право купить (что плохо лежит) подешевле, а продать подороже может дорого обойтись. В этом контексте считаю, что надо шагнуть дальше и ввести нормативные цены на все, по крайнее мере, тут же наступит полная правовая определенность.

Отдельно хотелось бы отметить совершенно варварский подход судов к оценке существенности разницы стоимости. В практике отсутствуют четкие критерии определения того, какая разница между ценой сделки и «рыночной ценой”, полученной из отчета оценщика, является существенной. Редко объекты недействительных сделок имеют сформированную и понятную рыночную цену, часто это уникальные объекты, права требования, объекты недвижимости, права аренды, то есть объекты, стоимость которых может быть определена только путем использования неравноценных аналогов и применения различных коэффициентов, корректирующих цену аналогов. В таких случаях разброс стоимости по данным разных оценщиков может отличаться на 20-30 процентов просто за счет различного методологического подхода. Кроме того, цена одного и того же объекта может сильно отличаться в зависимости от условий сделки, сроков продажи и просто удачи.

Например, в деле, о котором пойдет речь, разница цен составила всего 20 %, что может быть как погрешностью при оценке, так и следствием сиюминутных колебаний рынка. Представляется, что это катастрофически разрушительный подход, толкающий предпринимателей к поиску альтернативных около правовых способов защиты.

Коротко обстоятельства дела и процессуальная история:

ООО «Косандра”, впоследствии банкрот, отчудило двум покупателям по договору купли-продажи жилой дом стоимостью 4 427 500 рублей, стоимость дома была оплачена в соответствии с условиями договора. Впоследствии конкурсный управляющий ООО «Косандра” потребовал признать сделку недействительной по п. 1 ст. 61.2 закона о банкротстве, указав, что цена продажи дома не соответствует рыночной. Суд первой инстанции признал сделку недействительной, так как на основании судебной экспертизы рыночная стоимость имущества составила 5 576 000 рублей, и взыскал с покупателей рыночную стоимость имущества, одновременно включив их в реестр кредиторов на ранее уплаченные суммы. В апелляционном порядке дело не рассматривалось. АС Дальневосточного округа решение отменил и взыскал с покупателей разницу между рыночной стоимостью дома и уплаченными суммами. Верховный суд РФ, рассмотрев жалобу управляющего, разъяснил, что «отмена судом округа определения суда первой инстанции и фактически произведенный зачет подлежащей взысканию с Косяченко О.Г. и Сорока И.В. действительной стоимости недвижимого имущества и суммы, уплаченной ими при покупке этого имущества у должника по недействительной̆ сделке, является существенным нарушением норм законодательства о банкротстве (абзаца третьего пункта 8 статьи 142 Закона о банкротстве) в части последствий недействительности сделки должника”.

Таким образом, на сегодняшний день вопрос о невозможности взыскания разницы между рыночной стоимостью имущества и суммой, уплаченной контрагентом должника по недействительной сделке можно считать решенным как минимум до тех пор, пока Верховному суду не попадется дело, в котором идея восстановления социальной справедливости потребует другого решения.

Верховный суд (ВС) определил, с какого момента считать период подозрительности, если заявление о признании должника банкротом подано с нарушением подсудности: с момента принятия этого заявления или с момента, когда другой кредитор подал заявление в правильный суд (дело № А41-1022/2016). По мнению экономической коллегии, по общему правилу нужно смотреть на первое поданное заявление — не важно, подано оно с нарушением правил подсудности или нет.

В этом деле, впрочем, ситуация была еще сложнее — первое заявление о признании должника банкротом было подано еще в 2011 году, но суды не учитывали это, когда включали требования кредиторов в реестр и удовлетворяли их. Верховный суд отметил, что ретроспективное установление периода подозрительности не должно само по себе вести к пересмотру требований, включенных в реестр, — это бы приводило к нарушению принципа правовой определенности. При этом изменение периода подозрительности может затронуть только недобросовестных кредиторов.

18 апреля 2014 года с расчетного счета «Строительного управления № 155» были списаны денежные средства в пользу его кредитора, общества «Самори Трейд».

19 сентября 2014 года арбитражный суд города Москвы принял к производству заявление о признании управления банкротом, поданное Олегом Кинашом. Позднее, в сентябре 2016 года, суд передал это заявление по подсудности в арбитражный суд Московской области, где ранее (14 января 2016 года) уже было возбуждено дело о банкротстве в отношении «Строительного управления № 155».

Налоговый орган обратился в суд, требуя признать недействительным платеж в пользу «Самори Трейд». У судов возник вопрос с определением периода подозрительности. Суд первой инстанции посчитал, что период подозрительности надо считать с момента возбуждения дела о банкротстве в арбитражном суде Московской области (то есть с 14 января 2016 года). Поэтому заявление налогового органа не было удовлетворено.

Апелляция, напротив, посчитала, что период подозрительности надо рассчитывать с момента принятия заявления Олега Кинаша в арбитражном суде города Москвы (то есть с 19 сентября 2014 года) и удовлетворила заявление налоговой. В обоснование своих доводов она сослалась на пункт 7 Постановления Пленума ВАС № 35, согласно которому датой отсчета периода подозрительности является дата принятия судом первого заявления о признании банкротом независимо от того, признано ли это заявление впоследствии обоснованным.

Кассация, в свою очередь, поддержала позицию первой инстанции.

Верховный суд поддержал в этом споре позицию апелляции. Сославшись на пункт 7 Постановления Пленума ВАС № 35, коллегия указала, что передача ранее возбужденного дела о банкротстве по подсудности на рассмотрение другого арбитражного суда не влияет на исчисление периода подозрительности.

Однако апелляция ошиблась в другом. Она не учла, что с 2011 года в арбитражный суд г. Москвы поступали заявления иных лиц о признании должника банкротом, которые оставлялись без рассмотрения в связи с тем, что управление погашало задолженность до рассмотрения требования по существу. Налоговый орган пояснил, что контролирующие должника лица пытались таким образом избежать оспаривания сделок, манипулируя периодом подозрительности.

Верховный суд отметил, что установление периода подозрительности ретроспективно — с 2011 года — позволит проверить те сделки, которые совершались должником с целью вывода активов. Однако от этого могут пострадать добросовестные кредиторы, которые вступали в отношения с должником, полагая, что он является платежеспособным. Требования добросовестных кредиторов, включенные в реестр и признанные судом обоснованными, не могут быть пересмотрены. Ретроспективно установленный период подозрительности будет действовать только для недобросовестных участников оборота, считает Верховный суд.

Постановив учесть изложенную позицию и определить период подозрительности для целей оспаривания сделок, Верховный суд отправил дело на новое рассмотрение.

Подозрительные сделки при банкротстве

Ожидая процедуру банкротства, некоторые несостоятельные предприятия преднамеренно совершают вывод активов с целью сохранения части имущества. Такие недобросовестные сделки, заключаемые без соблюдений обязательств перед кредиторами, на законодательном уровне признаются недействительными. Поэтому, в рамках дела о банкротстве предприятия подобные сделки могут быть оспорены, а отчужденные активы возвращены в конкурсную массу.

Среди недобросовестных действий, которые направлены на вывод имущества должника, выделяют подозрительные сделки и сделки с предпочтением. Правовой статус этих двух групп сделок был определен принятым в 2009 году Федеральным законом № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», который внес существенные поправки в законодательство о банкротстве. Законом выделяется целый ряд критериев отнесения сделки к числу подозрительных:

  • Неравноценное встречное исполнение обязательств другой стороной сделки, реализуемое, например, в виде продажи активов по заниженной цене подконтрольным (дружественным) третьим лицам. Этот способ чаще всего применяется для сокрытия имущества при рассмотрении дела о банкротстве.

  • Совершенная должником сделка с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов. Такие сделки совершаются безвозмездно или стоимость переданных по сделке обязательств превышает 20% балансовой стоимости активов должника.

  • Изменение должником места своего нахождения перед сделкой или непосредственно после ее совершения без уведомления кредиторов, либо уничтожение или искажение правоустанавливающих и учетных документов.

  • Продолжение пользования переданным имуществом после совершения сделки, например, специализированной техникой, оборудованием, помещением и т.д.

  • Другой участник сделки знал о том, что операция направлена именно на вывод активов должника. Такому условию соответствуют действия другой стороны и в тех случаях, когда она признается заинтересованным лицом, либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов, либо о недостаточности активов должника.

В этой связи специалисты рекомендуют проводить юридический анализ сделки и соблюдать меры предосторожности при покупке активов у предприятия, среди которых:

  • Проведение независимой оценки приобретаемого имущества, при которой желательной является ситуация, когда цена близка к рыночной стоимости предмета покупки;

  • Решение о совершении сделки желательно оформлять протоколом общего собрания участников (акционеров) организации-продавца, независимо от размера суммы сделки;

  • Протокол собрания желательно подписать всем присутствующим на собрании членов (акционеров);

  • Нотариальное заверение сделки с получением согласия кредиторов на отчуждение имущества.

Следует отметить, что в рамках судебного разбирательства очень трудно доказать недобросовестность действий последующих покупателей отчужденного имущества. Поэтому перепродажа активов третьим лицам является достаточно распространенным способом защиты покупки.

Таким образом, определение недобросовестных сделок должника позволяет подобрать подходящий инструмент возврата имущества в кредитную массу. Между тем, результативность этих инструментов будет зависеть от профессионализма привлекаемых специалистов.

Представим себе классическую ситуацию.

Конкурсный управляющий выявил потенциально оспоримую сделку должника по отчуждению имущества, например, куплю-продажу или поставку, совершенную до возбуждения дела о банкротстве.

Допустим, что контрагент осуществили некое встречное исполнение по сделке, но менее подозрительной она от этого не стала.

И вот управляющий уже собрался идти в суд с заявлением о признании этой сделки недействительной по специальным основаниям Закона о банкротстве, как вдруг выяснилось, что контрагент сам находится в процедуре банкротства, да ещё и в конкурсном производстве.

Однако управляющего это не остановило и он всё-таки подал заявление в суд.

Давайте порассуждаем, как в такой ситуации будут развиваться события и к каким последствиям всё это в конечном итоге приведет.

Итак, поскольку обе организации осуществили встречное исполнение, в случае признания сделки недействительной, у сторон возникнет двустороннее реституционное требование по отношению друг к другу о возврате всего полученного по сделке.

Принимаем во внимание факт того, что обе компании находятся в конкурсном производстве и приходим к выводу о том, что в случае признания сделки недействительной, эти обе компании станут кредиторами и должниками друг друга уже в контексте Закона о банкротстве.

Становится интересно. Как же им реализовать свои реституционные требования? Обмениваться полученным? Включаться друг к другу в реестр? Или может есть другой вариант?

Как следует из п. 34 Постановления Пленума ВАС РФ № 35 от 22.06.2012 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» все требования кредиторов по денежным обязательствам, об уплате обязательных платежей, иные имущественные требования (за некоторым исключением) могут быть предъявлены только в ходе конкурсного производства.

Кроме этого, в ходе конкурсного производства подлежат предъявлению только в деле о банкротстве также возникшие до возбуждения этого дела требования кредиторов по неденежным обязательствам имущественного характера (о передаче имущества в собственность, выполнении работ и оказании услуг). При этом для целей определения количества голосов на собрании кредиторов и размера удовлетворения такого требования оно подлежит при его рассмотрении денежной оценке, сумма которой указывается в реестре.

Таким образом, с учетом того, что контрагент не может вернуть имущество в натуре, поскольку сам находится в процедуре конкурсного производства, требования должника к нему будут подлежать учёту в деле о банкротстве как денежные.

Как разъяснено в п. 25 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 согласно пункту 1 статьи 167 ГК РФ недействительная сделка недействительна с момента ее совершения. Это правило распространяется и на признанную недействительной оспоримую сделку.

Таким образом, принимая во внимание факт совершения сделки до возбуждения дел о банкротстве как должника так и контрагента их реституционные требования по отношению друг к другу не будут являться текущими.

Необходимо отметить, что в случае признания сделки недействительной, реституционное требование должника о возврате имущества по сделке не будет являться требованием об истребовании имущества из чужого незаконного владения (Постановление КС РФ от 23.04.2003 № 6-П, ИП Президиума ВАС РФ от 13.11.2008 № 126 «Обзор судебной практики по некоторым вопросам, связанным с истребованием имущества из чужого незаконного владения»: При рассмотрении требования о применении последствий недействительности сделки, заявленного стороной этой сделки, правила пункта 1 статьи 302 ГК РФ не применяются).

Кроме этого, заявленные к оспариванию по специальным основаниям Закона о банкротстве сделки являются оспоримыми, а не ничтожными (Постановление Президиума ВАС РФ от 17.06.2014 №10044/11 по делу №А32-26991/2009, Постановление Президиума ВАС РФ от 15.07.2014 №1004/14 по делу №А82-8489/2010, Определение ВАС РФ от 06.06.2014 № ВАС-1004/14 по делу №А82-8489/2010).

Таким образом, стороны сделки не получат никакого преимущества перед иными конкурсными кредиторами в плане очередности, должник не сможет претендовать на получение имущества в натуре и должен будет включаться с денежным требованием в реестр кредиторов контрагента наравне с остальными конкурными кредиторами.

Здесь комичность ситуации выражается в том, что должник и контрагент не смогут предъявить свои реституционные требования по отношению друг к другу даже в качестве требований, подлежащих удовлетворению «за реестром».

С учетом положений пунктов 2 и 3 ст. 61.6 Закона о банкротстве в случае признания сделок недействительными:

п. 2. Кредиторы и иные лица, которым передано имущество или перед которыми должник исполнял обязательства или обязанности по сделке, признанной недействительной на основании пункта 2 статьи 61.2 и пункта 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве, в случае возврата в конкурсную массу полученного по недействительной сделке имущества приобретают право требования к должнику, которое подлежит удовлетворению после удовлетворения требований кредиторов третьей очереди, включенных в реестр требований кредиторов;

п. 3. Кредиторы и иные лица, которым передано имущество или перед которыми должник исполнял обязательства или обязанности по сделке, признанной недействительной на основании пункта 1 статьи 61.2, пункта 2 статьи 61.3 Закона о банкротстве, в случае возврата в конкурсную массу полученного по недействительной сделке имущества приобретают право требования к должнику, которое подлежит удовлетворению в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации о несостоятельности (банкротстве).

Таким образом, независимо от оснований недействительности сделки, её стороны получат право на включение в реестр либо за реестр требований кредиторов друг друга только после возврата всего полученного по сделке.

Но с учетом того, что обе организации находятся в процедуре банкротства и расчеты с кредиторами производятся только в соответствии с очередностью, установленной Законом о банкротстве, осуществить возврат полученного по сделке не представляется возможным, в принципе.

В конечном итоге, в случае признания сделки недействительной, должник и контрагент получат схожие денежные требования друг к другу, которые не будут удовлетворены по причине нахождения обеих организаций в процедуре банкротства.

Вопрос, что же делать в такой ситуации и как правильно её разрешить?

Одним из вариантов разрешения ситуации является использование статьи 61.7 Закона о банкротстве, призванной сузить реальность тогда, когда она стала шире закона.

В соответствии со ст. 61.7 арбитражный суд может отказать в признании сделки недействительной в случае, если стоимость имущества, приобретенного должником в результате оспариваемой сделки, превышает стоимость того, что может быть возвращено в конкурсную массу в результате оспаривания сделки.

Таким образом, признание сделки недействительной не повлечет пополнение конкурсной массы должника. Количество денег, ранее полученных от контрагента по сделке, даже по заниженной цене, превышает количество денег, которые потенциально могут быть получены от контрагента в рамках дела о его банкротстве, а, как было указано выше, получены они не могут быть вовсе.

Сделки с предпочтением при банкротстве

В практике оспаривания сделок должника, совершённых им до возбуждения процедуры несостоятельности, одними из самых распространённых являются сделки с предпочтением. Результатом указанных сделок выступает получение кредитором преимущественного удовлетворения своих требований наряду с другими кредиторами. То есть должник, имея несколько неисполненных обязательств, осуществляет преимущественное погашение одного из долгов. По общему правилу, периодом оспоримости таких сделок является один месяц до принятия судом заявления о банкротстве или после такого принятия, за некоторыми исключениями, предусмотренными законодательством. Такие сделки могут быть признаны недействительными при наличии одного из следующих условий:

1. Сделка направлена на обеспечение исполнения обязательства должника перед кредитором. Это условие касается сделок, совершённых с целью обеспечения исполнения обязательств должника, которое установлено после возникновения основного долга. Такие способы обеспечения обязательств должника, ставившие кредитора в «предпочтительное» положение по отношению к другим, могут выражаться в виде неустойки, залога, удержания имущества должника или задатка.

2. Сделка приводит к изменению очередности удовлетворения требований кредиторов по обязательствам, возникшим до совершения оспариваемой сделки. Очередность в деле о банкротстве устанавливается законом, различными нормативными актами в зависимости от характера правовых отношений.

3. Сделка влечет удовлетворение требований, срок исполнения которых к моменту совершения сделки не наступил.

4. Сделка, которая приводит к оказанию большего предпочтения отдельному кредитору в отношении удовлетворения требований, существовавших до совершения оспариваемой сделки. Если бы такая сделка не заключалась, то предпочтение в погашении задолженности перед кредитором выражалось бы в меньшей степени, в порядке очередности.

При отдельных условиях суд может отказать в признании сделки недействительной. Это может произойти в двух случаях:

Во-первых, стоимость активов, приобретённых должником в результате оспариваемой сделки, превышает стоимость того, что может быть возвращено в конкурсную массу в результате оспаривания сделки.

Во-вторых, приобретатель по недействительной сделке вернул все исполненное в конкурсную массу.

Выступать с заявлением о признании сделки недействительной в рамках дела о банкротстве предприятия могут арбитражные управляющие, конкурсные кредиторы, а также уполномоченные органы, размер задолженности перед которыми составляет не менее 10% от всего реестра требований.

В случае признания сделки недействительной, все активы возвращаются сторонам, участвовавшим в данной сделке. Но если вернуть отчужденное по сделке имущество уже не удается, то сторона обязана возместить не только его действительную стоимость на момент приобретения, но и убытки, связанные с изменением стоимости.

Таким образом, оспаривание недействительности сделки это очень сложный и кропотливый процесс, требующий тщательного анализа и учета многих обстоятельств со стороны оспаривающего ее лица.