Инфляция гиперинфляция

Все не понаслышке знают, что такое инфляция. В развитых странах она составляет в среднем 3-4%, в России по официальным данным 8-12%. В 90-е после развала Советского Союза инфляция только за 1992 год составила 2 600%, то есть все товары за год подорожали в 26 раз. В магазинах не успевали переписывать ценники. Но это все «цветочки» по сравнению с тем, что произошло в Зимбабве в 2008 году.

Сначала была введена в обращение купюра в 750 тысяч долларов (конечно не американских, а местных — зимбабвийских). Далее с каждым месяцем на новых купюрах добавлялся ноль, а то и два. Уже через месяц – была выпущена банкнота в 10 млн, далее номинал увеличивался до 50, 100, 250 миллионов и т.д.

Через полгода жители страны, чтобы купить себе немного африканской еды (не знаю, что они там кушают) брали с собой в магазин по 300-500 млрд. долларов.

В общем, только за 2008 год официальная инфляция составила 231 000 000%. По неофициальной статистике в тысячи раз больше.

Купюра в 10 триллионов долларов.

Инфляция в стране была так велика, что с утра банка пива стоила 50 миллиардов долларов, к обеду 150 млрд, а к вечеру все 500.

Дело дошло до того, что сама бумага, на которой были напечатаны деньги, стоила дороже их номинальной стоимости.

Только спустя несколько лет, когда в стране официально запретили использование зимбабвийских долларов и разрешили свободное обращение евро и американского доллара, инфляция стала приходить в норму.

Можно ли продать $20 в 10 раз дороже? Можно! Господин Базерман из года в год проделывает этот фокус. Как он это делает? Читайте

Сразу после новогодних праздников, мировую общественность потрясла новость – годовая инфляция в Венесуэле перешла отметку в 2616%. Рост цен и падение курса боливара опередили все границы разумного. В стране стало невыгодно печатать даже новые купюры – их стали производить за рубежом и везти самолетами. Ожидается, что к 2018 году инфляция превысит планку в 14 000%. Тем не менее, в истории были примеры, когда ситуация была ещё хуже.

Начнем с того, что такое инфляция? Если простым языком, то это обесценивание денег, которое проявляется в общем росте цен. Инфляция это вполне обычный экономический процесс. В норме инфляция бывает низкая и умеренная – цены растут до 10% в год. О текущих размерах инфляции в странах мира можно прочитать в статье Инфляция в странах мира: где цены растут быстрее всего?

Но бывает галопирующая инфляция – это уже до 50% в год. И самая страшная – гиперинфляция – более 50% в год. Обычно она возникает после войны или в кризис. Правительство, пытаясь покрыть дефицит бюджета выпускает настолько много денежных знаков, что они становятся просто никому не нужны. Примерно это сейчас творится и в Венесуэле.

Граждане обменивают одни товары на другие. То есть переходят к бартеру, или меняют товары на сахар или сигареты. Естественно, это говорит о крахе экономики.

Примеров гиперинфляции за всю историю, к сожалению, накопилось немало и вот самые печальные из них.

5 место: Греция

17,9 процентов в день!

С мая 1944 года по декабрь 1945 года в стране началась гиперинфляция. Фактически, это значит, что цены в стране удваивались каждые 4,3 дня. А рекордным стал октябрь 1944 года, когда инфляция составила 13,8 тысяч процентов.

Причиной такого роста цен стали последствия второй мировой, падение объемов торговли и промышленного производства. Для того, чтобы покрыть растущие военные расходы власти выпускали все больше и больше денег. И вот к чему это привело.

4 место: Германия

21 процент в день!

Первая мировая война сказалась на немецкой экономике хуже некуда. Здесь тоже военные расходы финансировались за счет выпуска все новых и новых денег. А после поражения властям и вовсе пришлось платить в валюте репарации. Немецкая марка катастрофически ослабла. В результате цены удваивались каждые 3,7 дня, а рекордным стал октябрь 1923 года, когда инфляция достигла 29,5 тысяч процентов.

3 место: Югославия

64 процента в день!

После распада СССР страны бывшей Югославии остались без поддержки. Прошла серия вооруженных конфликтов, а ряд союзных республик объявили о своей независимости. Упала международная торговля и снизилось промышленное производство, начался тяжелый экономический кризис. В результате в Сербии цены удваивались каждые полтора дня, а в январе 1994 года была зафиксирована поистине невероятная инфляция в 300 млн процентов.

2 место: Зимбабве

98 процентов в день!

Гиперинфляция в Зимбабве – самая «молодая». С марта 2007 года по ноябрь 2008 года цены удваивались почти каждые сутки. Зимбабвийцы ни с кем не воевали, а дело всё началось с того, что президент страны Роберт Мугабе отобрал землю у этнических европейцев и передал их местным жителям. В результате страна почти полностью потеряла фермеров и весь бизнес, начались перебои с продовольствием. А тем временем правительство страны влезало в международные долги. Зимбабвийцы перешли на бартер, а 50 млн местных долларов стали стоить чуть меньше одного доллара США. Самая высокая инфляция была замечена в ноябре – 80 млрд процентов.

1 место: Венгрия

207 процентов в день!

Венгры пока опередили всех. После войны с 1945 по 1946 год цены удваивались каждые 15 часов. Чтобы поддерживать Германию оружием страна влезала в долги, а затем ещё и теряла до 50% своего тогдашнего бюджета на репарации.
В 1946 году ЦБ Венгрии выпускал купюру номиналом в один секстиллион пенгё. Но несмотря на внушительную цифру это были всего лишь 2,4 американских цента.

секстиллион пёнге

Когда мы говорим о кризисе, одним из сопутствующих явлений является инфляция – обесценивание валюты. Как ни странно, небольшая инфляция сегодня считается нормой, несмотря на то, что серьезно понижает покупательскую способность населения со временем.

Однако то, что происходит сегодня – будь то падение рубля или неустойчивость доллара – не идёт в никакое сравнение с пятью примерами гиперинфляции, которые показаны ниже. Это были черные дни для людей этих стран, когда бумажные деньги превращались в совершенно ненужную вещь за дни или даже часы.

Рассмотрим примеры того, что можно назвать гиперинфляцией и понадеемся, что такого с нами не повториться – хотя, как отмечают независимые эксперты, никто не застрахован от такого поворота событий.

5. Гиперинфляция в Греции в 1944 году

Греции за последние 100 лет досталось – сегодня экономический кризис, долговая яма. А в конце Второй Мировой Войны в гости заглянула гиперинфляция. В тот год инфляция составляла 18%. Каждый день. Другими словами, деньги теряли пятую часть стоимости каждые сутки. Половина стоимости терялось каждые несколько дней.

До войны у Греции был значительный профицит, но уже к следующему году появился долг, в три раза превышающий сумму этого профицита. А всё из-за торговых проблем в связи с Мировой войной. А когда боевые действия перенеслись на территорию государства – стало ещё хуже. Мало того, приходилось ещё и кормить войска интервентов – что не добавляло денег в бюджет.

А когда уже стало нечем платить, Центральный Банк начал печатать деньги, что привело к предсказуемому итогу.

4. Гиперинфляция в Веймарской Германии в 1923 году

Совсем недавно Германия, наконец, выплатила все долги (репатриации) за Первую Мировую войну. Разумеется, что суммы были немаленькими, а после самой войны ситуация была совсем плохой. Условия выплат были суровыми и из-за огромных выплат ценность валюты быстро снижалась.

Именно про этот период рассказывают историю, в которой бабушка пошла в магазин за хлебом с тележкой денег, но пока заходила в магазин, тележку украли, а деньги оставили, поскольку никому не были нужны.

Именно на волне серьезнейшего экономического кризиса, активному и обещавшему восстановление нации Гитлеру удалось прийти к власти. Что было дальше, мы все знаем.

3. Гиперинфляция в Югославии в 1994 году

Югославия – страна, которой сегодня уже нет, и которая развалилась под напором истории, кризиса и политики. Развал Советского Союза нанёс удар системе, начались ранее сдерживаемые внутренние трения и столкновения. Жару подбавили экономические санкции Западных стран.

Если говорить про конкретные цифры, то в январе 1994 года, инфляция достигла неимоверных 313 миллионов процентов. Цены увеличивались вдвое каждые 34 часа, а валюту пытались переоценить пять раз за 2 года.

В итоге ничего хорошего не вышло.

2. Гиперинфляция в Зимбабве в 2008 году

Сегодня уже стала бородатым анекдотом шутка о том, что каждый может стать не то, что миллионером – а миллиардером, причем с одной купюрой. И она всё равно ничего не будет стоить. Речь идёт о зимбабвийских долларах.

В 2008 году в этой стране цены начали удваиваться каждые 24 часа, и общая инфляция достигла 79 миллиардов процентов. В итоге, поскольку стало совсем бессмысленно использовать местную валюту (и просто неудобно – чтобы купить яйцо нужно было примерно 1,5 чемодана денег), власти стали использовать деньги соседней Южной Африки (ранд) и доллары США. Сегодня здесь так же используют евро и юани – но своей валюты нет до сих пор.

1. Гиперинфляция в Венгрии в 1946 году

И если пример Зимбабве для нас всех показателен – он был прямо у нас на глазах, то на самом деле самым большим рекордом пока является не Африка, а Европа. А точнее, Венгрия сразу после Второй Мировой войны (вот как получается: кто-то на войне серьезно зарабатывает, а кто-то – разоряется).

Венгрия была страной, на территории которой шла война. Она же поддерживала Германию, выдавая кредиты, – которые, как теперь понятно, никогда не будут возвращены. Так что экономическая система, а вместе с ней и всё население страны испытывали шок.

Добавьте сюда репатриации в пользу победителей, которые занимали примерно половину от всего бюджета страны, который, в свою очередь, так же контролировался не местной властью, а победителями. В самый пик, рост инфляции составил 13,6 квадриллионов процентов (число с 15 нулями). В мае 46 была выпущена купюра стоимостью 1 квадриллион пенгё, которая уже к концу месяца стоила всего 2,4 цента США. Сегодня подобные цифры только в Японии – там долг в прошлом году достиг 1 квадриллиона йен.

А в Венгрии цены удваивались каждые 15 часов. Вот тут, как нельзя кстати, подходит фраза: кто успел, тот и съел. Потому что купить что-то на выпускаемые бумажки было просто нереально.

Каков шанс, что подобное повторится в современном мире? Очень высокий, потому что некоторые страны – ведущие экономики мира, между прочим – печатают свои фиатные валюты в промышленных масштабах, что может в итоге привести к тем же результатам.

Позаботьтесь о себе – не храните все средства в одном месте и в одной валюте, какими бы надежными и незыблемыми они не казались на сегодняшний день. Вовремя откройте мультивалютный оффшорный банковский счет и, желательно, еще, как минимум один, запасной. Подумайте, сколько людей в этих странах пахали всю жизнь для того, чтобы все их сбережения растаяли за несколько дней.

На фоне небывалых скачков курса национальной валюты и уже хорошо знакомого сметания товаров с полок вспомним исторические примеры галопирующих инфляций из XX века. А равно – меры, которые предпринимали национальные правительства, чтобы привести занедужившие экономики в чувство.

Самым известным примером гиперинфляции (спасибо учебникам и школьной программе) является, пожалуй, послевоенная Веймарская республика: образ денег, которыми топили печи, надежно въелся в память. Однако Германия отнюдь не является рекордсменом по гиперинфляции, на первом месте (причем с огромным отрывом) находится Зимбабве периода засухи и борьбы с белыми фермерами. Хуже было и в Греции (причем не послевоенной, а именно что военной – 1941–1944). Что же касается лидеров по части древности, то тут пальма первенства у Китая XII века, где на свою беду придумали бумажные деньги. Самым же старым (из подробно описанных) примером гиперинфляции в России стали события, предшествовавшие Медному бунту. В конечном итоге бунт привел к временной отмене медных денег, введенных из-за нехватки серебра. В XX веке подобные проблемы решались куда как более сложным комплексом мер.

Венгрия, 1945–1946

Уже недействительные аустрали испортили жизнь и кое-кому в России: в период хаоса «шоковой терапии» мошенники продавали их под видом австралийских долларов

Немногие знают, что посконной венгерской валютой является не форинт, а пенгё, также равны ста филлерам. Разгон обесцениванью пенгё дала не только послевоенная разруха, но и действия Красной армии, получившей (по праву победителя) полномочия осуществлять эмиссию военных денежных знаков в тогда еще капиталистической Венгрии: банкноты с надписью «Командование Красной армии» печатались непосредственно в СССР. Впрочем, коллапс экономики (венгерская гиперинфляция имеет почетное «серебро» и уступает лишь зимбабвийской) случился уже после отмены военных дензнаков. На пике кризиса инфляция составляла 42 квадриллиона (миллион миллиардов) процентов в месяц, то есть за сутки цены в пенгё успевали увеличиться в пять раз. Введение специальной (в теории – стабильной) валюты для налоговых и банковских расчетов – адопенгё – делу не помогло: эрзац-валюта стала обесцениваться с той же скоростью, что и обычная. Появились «подвалюты», самостоятельные понятия на купюрах и в расчетах – милпенгё и билпенгё (от «биллион»). Рекордной стала банкнота в 20 октиллионов пенгё, что по курсу было дешевле пяти американских центов.

Обеспеченный золотом и гарантийными обязательствами форинт был введен именно в качестве меры противодействия гиперинфляции. За один форинт давали 400 октиллионов пенгё или 200 миллионов адопенгё, бумажные деньги буквально валялись на улицах, и дворники сметали их в кучи. Но мера подействовала. Впоследствии венгерские коммунисты полностью записали идею введения форинта в свой багаж, однако выиграть выборы им удалось лишь с помочью фальсификаций. В конечном итоге в республике установился режим Ракоши – самый жестокий из тех, что появились в Восточной Европе после войны. Видимо, в качестве компенсации после 1956 года в Венгрии, напротив, сложился самый мягкий строй из всех стран Варшавского блока, прозванный в западной прессе «гуляшным коммунизмом».

Мексика, 1979–1982

При желании между мексиканской и российской историями можно найти определенные параллели, и ключевое слово в этих параллелях – нефть. Открытие новых месторождений в 70-х годах воспринималось как подарок небес, производство углеводородов увеличилось втрое, страна села на «нефтяную иглу» – три четверти от стоимости национального экспорта приходились на нефтянку. Эти доходы, впрочем, быстро проедались, в Мексике появился значительный класс потребителей, живущих не по средствам. При этом развитие отрасли (наряду с поддержкой нерентабельных предприятий) требовало быстрых денег, и страна набрала кредитов, превратившись в одного из крупнейших должников мира. Ситуация усугублялась разгулом коррупции, и внезапное падение цен на черное золото естественным образом обвалило национальную экономику. Годовая инфляция дошла до чуть менее 4000%, и к 1982 году Мехико, уже успевший национализировать банки, объявил о дефолте.

Впоследствии кризисы в страну возвращались еще не раз, сменяя периоды экономического роста (наиболее известен т. н. текильный кризис, совпавший по времени с восстанием сапатистов). Была и инфляция, правда, не такая свирепая. Но рецепты во всех случаях были примерно одни и те же – либеральные реформы (в том числе в политике) вкупе с монетаристскими мерами жесткой экономии и сокращением госаппарата. В частности, в Мексике прошли несколько этапов масштабной приватизации (в том числе в банковской системе, прежде национализированной) и снижения таможенных пошлин, что помогло привлечь в республику дополнительные инвестиции и увеличить доходность компаний.

Аргентина, период 1970–1990

Аргентину принято считать страной потерянной мечты. У этого государства, некогда самого развитого, зажиточного, а главное – образованного на континенте были все шансы превратиться в экономического колосса, однако популизм правительства вкупе с южной расслабленностью пусть и не сделали Аргентину нищей, но привели к почти хроническому кризису и увяданию во втором–третьем ряду мировых экономик. Собственно, от инфляции страна страдает и сейчас, тогда как период 70–90-х принято характеризовать в терминах «умеренной гиперинфляции». То есть все было не так плохо, как в ряде других стран, но и затянулся процесс очень надолго, усугубляясь коррупцией, долгами и плохой собираемостью налогов. За шесть лет усиленной работы печатного станка позиция банкноты наивысшего номинала перешла от тысячи песо к миллиону песо. Правительство решилось на серию валютных реформ, в результате которых песо сменили сперва новые песо, затем аустрали (национальной валютой в период 1985–1991 были именно они), а потом очередные песо, стоившие столько же, сколько и сто миллиардов дореформенных песо. Уже недействительные аустрали испортили жизнь и кое-кому в России: в период хаоса «шоковой терапии» мошенники продавали их под видом австралийских долларов.

Как и в случае с Мексикой, выход был найден в либеральных реформах, которые пришлось проводить некогда упертым «перонистам»: предприятия приватизировались, национальный рынок открывали миру, а песо привязывали к доллару. В конце концов инфляцию удалось сбить до уровня в 1%, но страна к тому времени уже взвалила на себя серьезное долговое бремя, а безработица резко возросла. Полтора десятилетия той горячки – потерянного времени – до сих пор не дают этому южному краю выбиться из числа отстающих.

Израиль, 1979–1985

Резко обесцениваться начала еще предыдущая валюта еврейского государства – израильский фунт. К месту подвернулся закон, принятый задолго до инфляционной вспышки сугубо из патриотических соображений: правительство могло заменить «заимствованный» фунт на «национальный» шекель тогда, когда считало нужным. Заменили (заодно с правительством и вектором реформ), но не помогло, наоборот, ситуация только усугубилась за счет политики нового кабмина, снизившего таможенные пошлины (удар по местному производителю) и расширившего социальные гарантии. В итоге шекель, побив все антирекорды фунта, подешевел на 500% за полгода. Население было готово на все, лишь бы прекратить процесс обесценивания накоплений, что дало очередному кабинету министров карт-бланш. Ряд госпроектов были заморожены, налоги и плата за обучение в университетах резко повышены, социальные выплаты, напротив, сокращены, поползли вниз и зарплаты. При этом шекель опустили еще чуть-чуть, но вкупе с временным замораживанием цен на продукты первой необходимости. Как и во многих других случаях, не обошлось и без очередной смены валюты. Но с принципиальным отличием: новый шекель заменил «простой» только после того, как ситуация стабилизировалась. Кстати, правительство реформаторов, получившее название «правительства национального единства», возглавлял Шимон Перес, до недавнего времени занимавший президентский пост и слывущий большим другом России.

Югославия, 1992–1995

Санкции, наложенные на Югославию Совбезом ООН (то есть в том числе и Россией) из-за конфликта в Боснии, не идут ни в какое сравнение с теми, что наложены сейчас на саму РФ. За исключением жизненно важных аспектов (к примеру, поставок лекарств), запретили почти все, что могли – от международных авиаперелетов до отправки почтовых посылок. Единственным источником притока валюты в страну стали переводы со стороны сербов-гастарбайтеров. Вскоре правительство было вынуждено включить печатный станок, и тут-то разразилась настоящая катастрофа. В принципе, никого в бывшей Югославии было не удивить инфляцией. Ввиду местами неэффективного хозяйствования она была и при Тито – по 30–40% в год. Незадолго до распада СФРЮ случались и трехзначные, и четырехзначные показатели. Однако подобного не ожидал никто: сербы не только удивились сами, но и удивили весь мир, ибо речь идет об одной из рекордных гиперинфляций как по масштабу, так и по длительности. На протяжении 1992 года показатели были в основном двухзначные (в месяц), в 1993-м – трехзначные. Экономика лежала в руинах: трое из четырех граждан Югославии с трудом сводили концы с концами, а денежная фабрика в Топчидере была единственным предприятием в стране, где после введения санкций отмечался рост производства. Пиком стал рубеж 1993–1994 годов: трехзначная инфляция сперва превратилась в четырехзначную, а потом – на краткий период – достигла показателя в более 300 миллионов процентов в месяц: за одну немецкую марку на черном рынке давали один биллион (тысячу миллиардов) динаров. Такой внезапный и кратковременный взрыв тяжело объяснить законами экономики, и сербские экономисты до сих пор уверены, что не обошлось без сговора между правительством, банками и крупными промышленниками.

Страну буквально спас 75-летний профессор на пенсии и бывший эксперт Мирового банка Драгослав Аврамович. Сперва он возглавил группу экономистов, разработавших пакет экстренных мер, а потом и Центральный банк, чтобы претворить эти меры в жизнь. Правительство и президент Милошевич слушались Аврамовича буквально во всем, и благодаря общей координации программу реализовали довольно быстро. Основными ее положениями было выключение печатного станка и замена старого динара на новый, привязанный к немецкой марке в соотношении 1:1 (на обмен средств выделили полгода, причем впоследствии курс для населения стал более выгодным). Уже через месяц новый динар стал расти, и рос вплоть до конца года, когда инфляция вновь вернулась, но была «игрушечной» – 3–5% в месяц. Таким образом, обесценивание наличных денег удалось полностью обуздать почти за два года до отмены санкций. Аврамович превратился в национального героя и получил в народе прозвище «супердед» (по аналогии с прозвищем новой валюты – «супердинар»). К сожалению, энергии и здоровья для того, чтобы продолжить структурные реформы в экономике, Аврамовичу не хватило. Как и умения уйти с поста вовремя: в дальнейшем он, пожиная славу, занимался в основном внешними эффектами, призванными подчеркнуть его успех.